Как меняется дыхание
Моя философия и методы
Моя философия и методы
Методы дают мне ориентиры, профессиональную карту и возможность лучше понимать происходящее.
Но в центре моей работы всегда остаётся не теория, не техника и не диагноз, а живой человек.
Сначала выберите, с чем хотите прийти, затем удобный мессенджер
Мой метод — внимание к человеку, а не к методу.
Что для меня является основой терапии
Не метод и не техника. Не готовый маршрут. Не представление о том, каким вам следует стать.
Я не исхожу из того, что знаю о вас больше, чем вы сами.
У меня нет заранее подготовленного маршрута, по которому нужно провести каждого клиента.
Во время встречи
Как меняется дыхание
Где появляется напряжение
Когда замирает движение
Где возникает едва заметный импульс
Иногда человек говорит, что всё хорошо, а его тело в этот момент сжимается.
Иногда он многое понимает о себе, но продолжает снова оказываться в знакомой точке.
Для меня это не ошибка и не сопротивление, которое необходимо преодолеть.
Это часть процесса, заслуживающая внимания.
Моя задача
Я не предлагаю готовых ответов и не определяю направление жизни человека.
Моя задача — оставаться рядом, замечать происходящее и помогать процессу разворачиваться в том темпе, который возможен сейчас.
Терапия для меня — это пространство, где человеку не нужно становиться удобнее, сильнее или правильнее.
Здесь можно постепенно возвращать контакт с телом, чувствами, собственной силой и теми частями себя, от которых когда-то пришлось отказаться.
Что я называю процессом
Не только история, которую человек рассказывает.
Иногда самое важное проявляется не в рассказе, а в небольшом движении, паузе или изменившемся дыхании.
Процесс проявляется во всём:
Например, человек рассказывает о чём-то спокойном или приятном, но его рука в этот момент крепко сжимает стул.
«Всё спокойно.
Ничего особенного
не происходит».
Пальцы сжимаются.
Дыхание становится тише.
В плечах появляется напряжение.
В процессуальной терапии это называется двойным сигналом.
Я не пытаюсь быстро решить, какой из этих сигналов настоящий. Оба принадлежат человеку. Оба могут рассказывать о чём-то важном.
Когда эти стороны становятся видимыми, между ними может возникнуть не очередная борьба, а контакт.
Небольшая пауза
Попробуйте на несколько секунд остановиться.
Что происходит сейчас — в дыхании, плечах, животе, руках?
Не нужно ничего менять. Достаточно заметить — и немного побыть с этим.
Прошлое и настоящее
В терапии легко увлечься поиском события, которое должно всё объяснить.
Иногда обращение к прошлому действительно необходимо.
Но не менее важно заметить, как пережитый опыт существует сегодня.
В настоящем
В теле
В напряжении, усталости, замирании или телесной настороженностиВ отношениях
В способе приближаться, отдаляться, доверять или защищатьсяВ дыхании и движении
В том, как человек удерживает себя или не позволяет импульсу завершитьсяВ повторяющихся точках
В ситуациях, куда жизнь словно снова и снова возвращает человекаВ ограничении силы
В трудности действовать, выбирать, занимать место и проявлятьсяВ невозможности близости
В страхе быть увиденным, услышанным или нуждаться в другомПрошлое важно не только как история.
Важно увидеть, как оно продолжает жить сейчас.
Иногда
Тогда к раннему опыту можно обратиться не из желания найти универсальное объяснение, а потому что он действительно проявился в работе.
Иногда
То, что происходит сейчас, может оказаться важнее предполагаемой причины и привести туда, куда заранее невозможно было бы запланировать.
Моя позиция
Мне важно не объяснить человека, а встретиться с тем, что происходит с ним сейчас.
Поэтому я не всегда веду человека назад, к предполагаемой первопричине.
Я следую за тем, что уже происходит в настоящем.
Остановленное движение
В теле может сохраняться импульс, который когда-то возник, но не получил возможности завершиться.
Возможно, человек хотел оттолкнуть, убежать, закричать, приблизиться, защитить себя или занять своё место.
Но в тот момент движение оказалось невозможным, опасным или недопустимым. Импульс остановился, а напряжение осталось.
Тело готовится действовать: защищаться, убегать, приближаться, отталкивать или проявляться.
Человек замирает, сдерживается или приспосабливается к ситуации, в которой свободное действие невозможно.
Оно может проявляться как симптом, повторяющаяся реакция, усталость, тревога или ощущение внутренней скованности.
Не обязательно буквально. Иногда достаточно почувствовать импульс, признать его и позволить ему найти новую форму.
Ситуация заканчивается.
Но остановленное движение может продолжать жить в теле.
Что происходит в терапии
Иногда это реальное движение. Иногда — звук, дыхание, образ, изменение позы или возможность впервые заметить собственное «нет» или «хочу».
Завершение движения — это не обязательно сильная эмоциональная разрядка.
Иногда изменение почти незаметно: дыхание становится свободнее, появляется опора, движение, голос или возможность сделать выбор.
Возможно, уже сейчас
Не обязательно дочитывать страницу до конца, чтобы обратиться.
Если во время чтения возник вопрос, телесный отклик или ощущение «это про меня» — с этого уже можно начать разговор.
Не обязательно иметь готовый запрос
После выбора запроса можно написать в Telegram или WhatsApp.
Не только завершить, но и достроить
Далеко не всегда речь идёт только о незавершённой реакции.
Иногда человеку недоступен опыт, который когда-то просто не смог сформироваться.
Не потому, что человек сделал что-то неправильно, а потому, что рядом не оказалось условий, необходимых для его появления.
Чего могло не хватить
Опыт того, что можно опереться и не потерять себя.
Опыт того, что рядом остаются, даже когда трудно.
Возможность проявиться и не исчезнуть из отношений.
Право быть заметным, говорить и действовать.
Постепенно проверять, можно ли быть рядом с другим.
Просить, принимать помощь и не чувствовать себя слабым.
Невозможно вернуть человеку то, чего никогда не существовало в его опыте.
Но можно создать условия, в которых этот опыт начнёт появляться.
Возвращение частей себя
Кому-то пришлось отказаться от собственной силы.
Кому-то — от нежности и способности быть уязвимым.
Кому-то — от злости и права защищать свои границы.
Кому-то — от права быть заметным и занимать место.
Кому-то — от возможности просить и принимать помощь.
В таких случаях работа становится не только завершением остановленного процесса.
Она становится бережным достраиванием того, чего когда-то не хватило.
Эти части не исчезают.
Они продолжают жить в теле, отношениях, сновидениях, желаниях и симптомах.
Моя задача — создать пространство, в котором они смогут постепенно вернуться в общую систему личности.
Место для всех внутренних голосов
Внутреннее противоречие не всегда означает, что с человеком что-то не так.
В разных обстоятельствах могли сформироваться разные способы сохранять себя, строить отношения и справляться с опасностью.
Поэтому внутри могут одновременно звучать голоса, которые хотят совершенно разного.
Хочет приблизиться
Хочет убежать
Хочет быть заметной
Знает, что проявляться опасно
Устала быть сильной
Уверена: если расслабиться, всё рухнет
Противоречие не обязательно нужно немедленно разрешить.
Иногда сначала нужно услышать, зачем существует каждая из сторон.
У каждого голоса есть функция
Не позволить снова оказаться в опасной или болезненной ситуации.
Не потерять отношения, даже если ради этого приходится отказываться от себя.
Не допустить хаоса, беспомощности или непредсказуемости.
Остаться удобным, понятным и приемлемым для других.
Не соприкоснуться с усталостью, болью или потребностью в поддержке.
Не привлекать внимание, если когда-то проявленность была связана с опасностью.
Я не пытаюсь сразу решить, какая часть права, а от какой необходимо избавиться.
В процессуальном подходе это называется глубинной демократией — вниманием ко всем голосам и состояниям, которые присутствуют в человеке.
Даже то, что мешает, останавливает или пугает, может иметь свою историю и важную функцию.
Когда внутренней борьбе не приходится становиться ещё сильнее, появляется возможность услышать, что именно пытается сохранить каждая из сторон.
Что возникает между нами
Во время встречи я замечаю не только реакции клиента, но и то, что возникает во мне рядом с ним.
Иногда появляется телесное напряжение, тяжесть, изменение дыхания, образ или импульс движения.
В профессиональном языке это может называться контрпереносом или соматическим резонансом.
Что я могу заметить
Неожиданное телесное сжатие или внутреннее усилие.
Ощущение давления, усталости или замедления.
Его задержка, изменение ритма или глубины.
Внезапная метафора, картинка или ассоциация.
Желание приблизиться, отстраниться или изменить положение.
Я не принимаю собственный отклик за истину о другом человеке.
Он не объясняет клиента и не заменяет его собственный опыт.
Это дополнительный сигнал.
Его можно осторожно заметить, проверить и исследовать вместе.
Иногда такой отклик помогает увидеть то, для чего у человека пока не нашлось слов.
Иногда важнее содержания
Рядом находится другой человек, которому не нужно, чтобы вы немедленно изменились, собрались или стали удобнее.
Можно не торопиться давать объяснение, не угадывать правильный ответ и не соответствовать ожиданиям.
Иногда именно в таком контакте становится возможным заметить то, что раньше приходилось скрывать, сдерживать или переживать в одиночестве.
Я могу поделиться своим наблюдением, но не навязываю ему готового смысла.
Мы можем вместе проверить, имеет ли этот отклик отношение к происходящему между нами.
Моя роль в терапии
В терапии я не являюсь главной фигурой.
Я не знаю заранее, каким должен стать человек, куда ему правильно идти и какое решение ему следует принять.
У меня есть профессиональные знания, опыт и ориентиры, но они не дают мне права определять чужой путь.
Моя роль — быть рядом
Быть рядом с тем, что человеку трудно выдерживать в одиночестве.
Видеть слова, телесные реакции, паузы, импульсы и изменения состояния.
Помогать задержаться рядом с тем, что легко пропустить или обесценить.
Оставаться живым человеком, а не нейтральным наблюдателем за чужим опытом.
Создавать условия, в которых внутреннее движение может постепенно разворачиваться.
Работа может выглядеть по-разному
Для этого нужен разговор.
Пауза или молчание.
Движение.
Внимание к телесному импульсу.
Прикосновение, если оно уместно, необходимо и согласовано.
Терапевт может удерживать пространство.
Но движение остаётся движением самого человека.
Но направление работы рождается не из моей идеи о клиенте.
Оно рождается из самого процесса.
Я не вмешиваюсь в путь человека.
Я помогаю ему заметить собственный путь там, где раньше он был скрыт, остановлен или недоступен.
Теория как карта
У меня есть профессиональная карта, на которую я могу опираться.
Она помогает понимать происходящее, замечать риски и выбирать возможное направление работы.
В моей практике соединяются несколько подходов.
Она помогает замечать не только привычную историю человека, но и те сигналы, импульсы, образы и состояния, которые пока не стали частью его осознанного опыта.
Мы следуем не за заранее выбранной темой, а за тем, что разворачивается прямо сейчас.
Тело участвует во всём, что с нами происходит.
Оно реагирует раньше, чем мы успеваем объяснить происходящее словами.
В соматической работе мы обращаем внимание на ощущения, дыхание, напряжение, опору, движение и телесные импульсы.
Это не работа над телом как над отдельным объектом. Это способ услышать человека целиком.
Травма для меня — не только событие из прошлого.
Это также то, как пережитый опыт продолжает существовать в теле, отношениях, реакциях и способах справляться с жизнью.
Работа не сводится к повторному погружению в тяжёлые события.
Важно замечать, что происходит с человеком сейчас, и поддерживать восстановление способности чувствовать, выбирать и действовать.
Эта дисциплина учит не придумывать движение заранее.
А внимательно следовать за тем, что уже рождается внутри человека.
Иногда небольшое движение позволяет проявиться тому, что долго не могло быть выражено словами.
Знания о работе нервной системы помогают понимать, почему человек может осознавать отсутствие опасности, но продолжать телесно жить так, будто она всё ещё рядом.
Теория привязанности помогает видеть, как ранний опыт отношений влияет на близость, доверие, способность обращаться за помощью и выдерживать присутствие другого.
Эти области помогают мне внимательнее относиться к самым ранним уровням телесного опыта, формирования опоры, границ, движения и контакта.
Они не дают готового объяснения человеку, но расширяют профессиональную карту, которой я пользуюсь.
Теория позволяет мне увидеть несколько возможных направлений.
Но она не даёт готового объяснения конкретному человеку.
Карта помогает ориентироваться.
Но территория всегда принадлежит человеку.
Теория помогает мне не потеряться в сложном процессе.
Но человек не должен соответствовать теории, методу или заранее выбранной траектории изменений.
Методы не складываются в конвейер
Я не использую все подходы одновременно и не собираю сессию из заранее подготовленных приёмов.
Профессиональные методы дают мне больше способов замечать происходящее, задавать вопросы и оставаться рядом.
Но форма работы определяется не названием проблемы, а тем, что проявляется в конкретной встрече.
Каждая встреча устроена по-своему
На одной встрече основой может стать история, вопрос или поиск слов.
На другой — напряжение, тяжесть, дыхание или небольшой импульс движения.
Иногда важным становится неожиданная картинка, метафора или ассоциация.
Сон может дать доступ к тому, что пока трудно заметить напрямую.
Иногда процесс проявляется в изменении позы, жесте или желании действовать.
Иногда главным становится то, что происходит между человеком и терапевтом в самой встрече.
Методы нужны не для того, чтобы сделать терапию сложнее.
Они помогают не сводить человеческий опыт к одному объяснению.
Профессиональные ориентиры
Помогает замечать разные уровни процесса.
Даёт язык для профессионального размышления.
Позволяет видеть несколько возможных направлений.
Помогает не торопиться с одним объяснением.
Поддерживает меня, когда процесс становится сложным.
Карта помогает мне ориентироваться.
Но территория всегда принадлежит человеку.
Я выбираю не технику, а способ оставаться рядом с происходящим.
Иногда карта помогает увидеть поворот. Иногда человеку нужно пройти туда, чего на карте не было.
Что это означает для клиента
Терапия не начинается с идеальной формулировки запроса.
Не обязательно заранее понимать, что именно с вами происходит, какой метод вам нужен и к какому результату необходимо прийти.
Началом работы может стать самое простое и честное описание своего нынешнего состояния.
Вам не нужно
Заранее правильно формулировать запрос.
Понимать, какой метод вам подходит.
Уметь хорошо чувствовать тело.
Рассказывать всё сразу.
Выполнять упражнения через силу.
Соответствовать представлению о «хорошем клиенте».
Знать, куда должна привести терапия.
Неясность тоже может быть началом работы.
Иногда достаточно заметить, что привычный способ справляться больше не работает.
Можно прийти с ощущением
«Я не справляюсь, хотя привык справляться».
И начать с того, что есть сейчас.
Не обязательно приходить с готовым объяснением.
Можно начать с усталости, тревоги, телесного напряжения, растерянности или ощущения, что привычные способы жить перестали помогать.
Перед заключением
Иногда сначала необходимо место, в котором его можно заметить.
Дальше — не ещё один метод. Несколько слов о том, что для меня остаётся главным.
Вместо заключения
Для меня терапия начинается не с попытки исправить человека.
Она начинается с внимания к тому, что уже происходит.
К тому, что человек может рассказать. К тому, что проявляется в его теле. К тому, что пока существует только как ощущение, образ, движение или пауза.
Не всё необходимо немедленно понимать. Не всему нужно сразу находить объяснение.
Екатерина Квятковская
Иногда достаточно создать пространство, в котором происходящему больше не нужно скрываться, бороться или доказывать своё право на существование.
Тогда процесс начинает находить собственное движение.
Мой метод — внимание к человеку, а не к методу.
Начать можно с одной встречи
Можно прийти с тем, что есть сейчас: с вопросом, сомнением, телесным ощущением или простым пониманием, что прежним способом справляться больше не получается.
После выбора запроса можно написать в Telegram или WhatsApp